Всё о жизни чайных дракончиков - Нелл Уайт-Смит

– …Паровых Долин – перспективные клиенты для многих чайных компаний, желающих продвинуть культуру чая и разработать особенные сорта. А культура, прежде всего, подразумевает вкушение чая как церемонию, как часть философии. В нашем случае – философии и культуры Золотых Крон. Наш город, возможно, скоро придет в упадок и будет поглощен другими городами, другими заводами. Он больше не расширяется, он уходит в историю, но тем не менее это великий город, и мы можем нести его знания и его дух далеко в мир – в Паровые Долины, в Луну… всюду.

Сбросив с себя чары, только что мною овладевшие, и желая вернуть себе уверенность, я вкрадчиво задал вопрос:

– И девушка внутри чашки – простое и изящное решение, которое к тому же легко можно назвать рупором современной культуры, пронизанной тонкой иронией над вековыми традициями. Верно? Да и дешевле, чем целого большого дракона делать.

– Для Кейрры это огромный, если не единственный шанс жить полной жизнью, – сказала драконица, всей своей интонацией мерзенько давая мне ощутить свое превосходство.

– Даже если воспринять эту идею всерьез, Кейрра все еще механоид, – отметил я очевидное, – и для нее находиться внутри жидкости слишком долго попросту опасно, я уже не говорю о том, что в Золотых Кронах чай принято пить горячим. А опускание механоида в кипяток обычно называется убийством, что, как я смею заметить, далеко не синоним слова «чаепитие».

– У нас такой план, – приняла мою колкость и продолжила свое драконица с такой решительностью и уверенностью, что я понял, что меня подцепили на крючок живого интереса, и теперь я, к своему стыду, действительно хочу услышать, какой там у них план. – Нужно разработать методику, по которой чай, создаваемый для големов, будет, в том числе и с точки зрения температуры, безопасен для Кейрры. Одно чаепитие обычно занимает полтора или два часа, она легко может находиться в жидкости по шесть-восемь.

– Так, а что с составом чая? – спросил я с подозрением.

– Урегулируем в инструкциях, проведем сертификацию. Проект документации у меня готов, для «Полночного танца» или «Стальной поступи», как самых распространенных в мире сортов, сертификация, скорее всего, пройдет автоматически, для них существует широкий спектр клинических испытаний, нам просто нужно будет подать заявку. Кроме того, усовершенствуем ей запястные ликровые клапаны, поставим и настроим там датчики качества напитка. Проект у Дейрана тоже есть.

– Это в любом случае потребуется, раз пробовать чай на вкус она не сможет.

– Верно, – подхватила она, – хотя это не обязательно будет так, все еще возможны максимально общие сорта, одинаково безопасные и для механоидов, и для големов без дополнительных модификаций. Теперь насыщение.

– Да, – попросил я, внимательно следя за ее мыслью, – расскажите об этом поподробней, потому что одного только наличия механических волос в таком сложном вопросе, как поддержание в напитке всей глубины его естественного вкуса и взаимодействие с карамелями, асидами и добавками, подаваемыми через мельничку, явно недостаточно.

– Вот именно для этого вы так отчаянно нужны нам: Кейрре необходимо приучить волосы к выработке особенных для чайных дракончиков ликровых признаков, позволяющих поддерживать насыщенность чая.

– Отлично, то есть у нее нет этих признаков от рождения?

– Да. Но Дейран, благодаря Чаю, разработал особенный тип переходной ликры, которая могла бы не просто насыщаться от ваших родных ликровых признаков, но и «учить» им механику Кейрры. Мы проводили испытания.

– Патентовали? – быстро спросил я, и драконица наконец смутилась:

– Подали заявку, но нам отказали в принятии к рассмотрению из-за отсутствия лабораторных испытаний в сертифицированном помещении. С деньгами у нас, как вы видите, пока все довольно плохо.

– Зато с уверенностью у вас все хорошо, – поехидствовал я на предмет ее надежд. – И несертифицированную жидкость с неизученным механизмом действия вы готовы использовать на мне и на Кейрре, не думая о том, к каким долгоиграющим последствиям для здоровья (я сейчас имею в виду, разумеется, прежде всего, свое здоровье) это приведет.

– Эта ликра не токсична, – заверила меня драконица, но я не поверил ей.

– Кейрра – очень милая, наверное, девушка, и у нее, конечно, прекрасные волосы, кажется, обворожительная улыбка (если она не показывает зубы) и, уж конечно, привлекательные при правильном освещении веснушки, но я не хочу и не буду ради нее рисковать собой.

– Ваш эгоцентризм не делает вам чести! – выпалила она, и я сразу как-то успокоился.

Поданная драконицей как оскорбление похвала моих профессиональных качеств пришлась словно смазка на шестеренки моей души, травмированные бездумной характеристикой Центра. «Шустрый!» «Добряк!» Растаяв, я уже чуть не сделал своей яростной собеседнице поблажку, но вовремя спохватился:

– А она любит чай? – тихо, вкрадчиво, почти мелодично поинтересовался я.

Драконица разозлилась, услышав вопрос. Я, очевидно, задел за живое.

– Она любит жить! Наблюдать за городом, заводить знакомства, смеяться и радоваться. Она мечтает путешествовать и дарить радость другим существам! Именно это и делает ее хорошим чайным дракончиком!

– Я вижу, что вы любите ее, и вы составили планы на ее будущность, как прекрасный чайный букет: тут и мечты, и цели, и надежды – все есть, и все это способно заражать энтузиазмом других. Я вижу, что вы смелая женщина, способная действовать и бороться, и что вы любите эту бедную девушку. Поверьте, мечты прекрасны, но через культуру чая их никогда не сможет реализовать тот, кто сам чай не любит.

Драконица вздохнула, подводя итог беседы и показывая, как разочарована во мне:

– Нам пора собираться назад.

Я, чтобы не огорчать ее больше, молча соскочил с чайника и вызвал курьера, чувствуя себя при этом победителем. Возможно, я зря обидел драконицу и, возможно, вел себя слишком резко, но я ответственно отнесся к ситуации, куда меня погрузила работа по назначению и которая с того момента, как в ней появились несертифицированные механизмы и жидкости, в любой момент могла стать опасной для всех ее участников. Скорее всего, я этим даже кого-то спас.

Кафе я оставил в приподнятом настроении, но до стадиона добрался в мучительной задумчивости, с причинами которой так и не разобрался, хотя понимал, что дело каким-то образом касалось чая.

Вечер я провел в одиночестве, глядя на то, как давешняя ладненькая бегунья, чем-то не угодившая Дейрану, опять наматывает по стадиону круги. Она показалась мне некой аллегорией мира как вечного двигателя. А мир – это не что иное, как чайник, где наши судьбы мечутся стаей мелких чаинок,